До позднего вечера четверга рост мировых нефтяных котировок воспринимался скорее как неприятный толчок, нежели как начало полноценного нефтяного шока. Немедленная реакция рынков на закрытие Ормузского пролива — подорожание нефти на 10% — выглядела относительно безобидно для события, которое долгое время считалось худшим кошмаром для мировой энергетики.
В пятницу картина резко изменилась.
Министр энергетики Катара Саад аль-Кааби заявил, что все экспортёры энергоносителей из Персидского залива, вероятно, прекратят поставки в течение нескольких дней, а цена нефти приближается к отметке 150 долларов за баррель. Это заявление подтолкнуло рынки вверх: с начала конфликта нефть подорожала на 27%. Стремительно растут в цене и производные нефтехимические продукты — авиационное топливо, мочевина и другие товары, критически важные как для промышленных цепочек поставок, так и для повседневной жизни.
Формально Иран пролив не закрывал. Фактически он оказался заблокирован сам собой: страховые премии резко выросли, а моряки опасаются за свою безопасность. Хотя до полноценного энергетического шока ещё далеко, рынки всё активнее закладывают в цены негативные сценарии. Барьер в 100 долларов за баррель может быть преодолён уже на следующей неделе.
Удар по британской экономике
Из зоны конфликта расходится волна инфляционного давления, которая сотрясает мировые рынки — энергетический, топливный, продовольственный, рынки промышленной химии и кредитования.
Ещё в понедельник вечером я осторожно предположил, что прогнозы Управления по бюджетной ответственности — независимого аналитического органа британского правительства — рискуют устареть ещё до их публикации во вторник. Масштаб расхождения с реальностью оказался поразительным: с момента весеннего бюджетного заявления прошло всего четыре дня, с начала конфликта — неделя.
Цифры говорят сами за себя. В момент публикации прогноза баррель сырой нефти стоил 63 доллара — в пятницу торги закрылись на отметке 94 доллара. Прогнозная цена одного терма газа для Великобритании составляла 74 пенса; сейчас она достигла 1,35 фунта, а на пике этой недели поднималась до 1,70 фунта. Доходность десятилетних государственных облигаций, заложенная в прогнозе на уровне 4,4%, завершила неделю на 4,6% — вплотную приблизившись к 4,7%, что является весьма существенным отклонением.
Британские гособлигации пострадали сильнее бумаг других стран: трейдеры хорошо помнят, насколько болезненной оказалась для Великобритании инфляция энергоносителей в период российско-украинского кризиса.
Ключевой вопрос теперь в том, приостановит ли Банк Англии цикл снижения процентных ставок на фоне сохраняющегося инфляционного давления. Всё это происходит в крайне неудачный момент: рынки только начали отдавать должное правительству за темпы планового сокращения государственных заимствований.