А пока вся страна сосредоточились на Рождестве и Томосе, на российских авиационных форумах разыгралась самая настоящая трагедия, с тоннами корвалола и острым запахом горелой ваты.Злой и коварный Госдеп США не дал разрешения на поставку в мирную страну Иран 40-ка авиалайнеров Сухой Суперджет 100. Потому, что санкции. Общая сумма сорвавшейся сделки около 2,1 миллиарда долларов. Доллары американские. И очень бы пригодились российской экономике. Но не судьба. Причина банальна – доля иностранных составляющих в чуде российского авиапрома 77 % (из них 34 % двигатели). И в комплектации самолетов более 10% деталей из США. Это значит, что он российский лишь на 23 %, как впрочем, и большинство российского металлолома. Поэтому без разрешения США они не могут продать свои летающие мельницы.
Сделка готовилась несколько лет, и учитывая то, что на этих самолётах не хотят летать даже самые близкие друзья России, нанесёт российскому авиапрому достаточно ощутимый удар. А причина полной непопулярности этого самолёта стандартна – отсутствие нормального сервиса, низкая надёжность двигателей (SaM146, совместное производство с Францией, требует капремонта на 1000-2500 часах эксплуатации, по сравнению с 8-9 тыс. часов у западных двигателей). Еще, говорят, во время полёта в нём можно покурить в щёлочку. Шучу. Но не совсем.
Источники из Вашингтона сообщают, что в США не захотели упускать такой шанс вжарить две страны, которые находятся под американскими санкциями. А учитывая то, что россиянам очень важно продать Сухой Суперджет 100, можно сказать, что Кремлю передают очередной привет из Белого дома. Сейчас набегут россияне и начнут рассказывать, что это мелочи, но я им напомню один старый грубый анекдот:
Мужик едет в тролейбусе и сам себя пытается уговорить (внушительно):
— Я не хочу ср*ть!
— Я не хочу ср*ть!
— Я не хочу ср*ть!
— Я не хочу ср*ть!
— Я не хочу ср*ть!
— Я…
— Я не уср*лся!
— Я не уср*лся!
— Я не уср*лся!
Так и хочется после этого сказать:
— Вова, уймись. Отдай Крым и вали с Донбасса. В долгосрочной перспективе ведь тебе хуже будет.
Так ведь не послушает. У него свое грабельное поле.
Борислав Береза